Понедельник | Вторник | Среда | Четверг | Пятница | Суббота | Воскресенье
Предыдущая глава | Следующая глава
ВТОРНИК
Шесть часов. Я открываю глаза. Рядом со мной лежит Кристина. У нее красивая спина. Я бы даже сказал идеальная. Состоявшаяся карьера модели сделала свое дело. И не смотря на то, что поток выгодных предложений постепенно уменьшался, а со временем совсем прекратился, страсть к красивой жизни у этой девушки осталась…
Завтракать я не стал, ограничившись бокалом Беллини и молочным шоколадом. Удобно устроившись с ногами на стуле возле барной стойки, я смешиваю шампанское и персиковый сок. Кристина стоит, облокотившись о дверной проход, и неодобрительно смотрит на меня:
- Я бы все-таки на твоем месте позавтракала. А то пить на голодный желудок, да еще потом и целый день не есть… - и она многозначительно качает головой.
- Будешь на моем месте, позавтракаешь, - огрызаюсь я. – Хочу пить и есть шоколад – буду пить и есть шоколад. Ты мне не мама. Лучше присоединяйся.
Перегнувшись через стойку, я достаю второй бокал и наливаю шампанское и ей. Она заходит за стойку и садится на стул.
- Только учти, мой дорогой, что больше в этой квартире ты пить шампанское не будешь…
- Так давай тогда за это и выпьем…
Мы соединяем наши бокалы и хищно улыбаемся друг другу. Как будто бы мы не бывшие любовники, а доны воинствующих кланов. Прикончив, таким образом, две бутылки шампанского, мы обнявшись выходим из квартиры. Пока она замыкает квартиру, я спускаюсь на улицу. Выхожу из подъезда и, облокотившись об капот ее машины, прикуриваю. Через несколько минут из подъезда выходит Кристина…
Я удобно устраиваюсь на сиденье рядом с водительским. Кристина везет меня в университет. Наблюдаю за тем, как в городе только что очнувшемся после сна открываются магазины, полусонные люди спешат на свои рабочие места. У меня возникает чувство сожаления. Мне жалко их. Ведь они идут по улицам замучанные, невыспавшиеся и ежатся от холода, а я еду навеселе в тепле, с красоткой за рулем и беззаботно наблюдаю за рождением нового дня.
Нет, я не добрый. И я не злой. Я просто такой, какой я есть. И я рад, что я такой. Я, конечно, стараюсь совершать добрые поступки, но не всегда это выходит. Иногда я обсуждаю с друзьями и знакомыми других своих друзей и знакомых. И хотя я не люблю, в принципе, обсуждать других людей, иногда это доставляет огромное удовольствие. Особенно, когда те люди, которых я обсуждаю успешнее, чем я. Наверное, это такое проявление зависти. Нет, не наверное. Это точно зависть. Я не знаю что такое белая зависть. И мне кажется, что ее просто не существует. Можно или завидовать или относиться равнодушно к чему-нибудь, но никак не с белой завистью…
Я смотрю, как робкие лучики света, словно провинившиеся дети перед родителями, медленно выходят из-за туч. И на сердце становиться легко и хорошо. Я понимаю, что секс с Кристиной у нас был в последний раз (точнее, хотелось бы в это верить). Так сказать секс на прощание. И мне вспоминается фраза из одной американской молодежной комедии «если есть секс при знакомстве, то почему же нет секса на прощание». Ну, почему же нет. Вот у меня он был. И это было чертовски кайфово! Понимать, что ты уже ничего не должен этой девушке. Просто трахать ее до потери пульса, а потом просто бросить «спасибо», сходить в душ, покурить, поцеловать ее перед сном, отвернуться и заснуть крепким сном праведника (хотя, наверное, праведники не трахают до потери пульса).
Я прошу Кристину остановить на остановке, целую ее на прощание и сажусь в подъехавший автобус, который везет меня к институту.
Я рад, что догадался ночью взять с собой необходимые вещи. Просто не хочется рассказывать своим друзьям, как и с кем я провел ночь. Как говорят, в каждой женщине должна быть загадка, тогда она будет интересна мужчинам. Я полностью согласен с этим, только еще добавлю, что и в каждом мужчине должна быть загадка, чтобы быть интереснее женщинам. Желательно только, чтоб эта загадка была небольшой и все же разгадывалась, а то кому бы хотелось целоваться и обниматься с человеком-ребусом?
Я не люблю (и никогда не любил) рассказывать о своей личной жизни. С кем спал, с кем целовался, кому занял денег. Мне кажется, что это никому не интересно. Все настолько заняты собой, что даже такие чувства как сочувствие и сострадание мы не проявляем искренне, а играем. Играем, как актеры-аматоры. Хотя, я, конечно, могу и ошибаться…
Отсидев одну пару, я решаю побыть в одиночестве. Прощаюсь с одногруппниками и выхожу из учебного корпуса. Домой идти не хочется, и я иду в парк. Этим холодным ноябрьским утром в парке нет никого. Я не сажусь на лавочки (они мокрые от недавно прошедшего дождя) и прогуливаюсь вдоль серых почти идеально ровных аллей. По обоим сторонам дорожки листья кустарников окрасились в красно-желто-зелено-коричневый цвет.
Закуриваю. Как всегда Davidoff. И как всегда слимс. Да, надо бросать курить. Все. Это будет последняя. Мимо меня проходят люди, и до меня доносится обрывок фразы «нет, ну ты представляешь». Конечно же, представляю. В этом мире нет почти ничего чего бы я ни представлял…
***
… Почти три месяца назад, когда я пригласил ее на первое свидание, небо было почти таким же. Серо-голубым с молочно белыми переливами. Вроде бы пасмурное, но как будто бы собирающееся подарить всему миру солнце именно сейчас, именно в эту минуту. Я в джинсах сидел и курил на лавочке. Она немного опаздывала. Вообще у меня такой принцип, что если человек опаздывает и не предупреждает меня, то я просто разворачиваюсь и ухожу. Но в тот день я сидел и ждал. Ждал пять минут, десять, пятнадцать… Чуть больше чем через полчаса я увидел ее фигуру. Она направлялась в парк. На ней была голубая кофточка, одетая в тон таким же голубым джинсам, рванным на коленках. Всю эту прелесть опоясывал широчайший черный пояс. Он был как горизонт, который делит море и небо в ясную солнечную погоду, когда вода на море спокойна, а на небе нет ни облачка.
Она подошла ко мне. Поздоровалась и поцеловала. Мне было чертовски приятно видеть ее. Прошло всего несколько дней с тех пор, как я с ней познакомился, и я уже успел соскучиться. Причем так соскучиться, как ни за кем не скучал. Мы ходили по парку, говорили всякие легкомысленные вещи, типа, «а вот я хочу уехать в Париж и прожить там свою молодость». Мы говорили это с такой серьезностью, что если бы с нами шел третий человек, он бы воспринял все за чистую монету.
Расстались мы с условием, что встретимся завтра в такое же время и пойдем ко мне домой. У меня намечалась небольшая вечеринка…
Погруженный в свои мысли я бреду дальше по парку. Нет, нужно идти домой, а то я точно замерзну, простыну, придется брать больничный и сидеть дома. А у меня еще курсовая не готова. Блин, как всегда проблемы с подобными работами. Ну, не можем мы с моими одногруппниками сделать все по-человечески. Как всегда у нас все получается в самый последний момент. Но, надо сказать, весьма неплохо получается.
Я иду в сторону дома, а в голову лезут всякие глупости. Я рассуждаю о превратности жизни. Почему человек, любящий другого человека, не может быть с ним. Не может быть рядом, целовать, обнимать, говорить всякие любовные глупости. Почему мы так часто проходим мимо девушки, которая нам улыбнулась, даже не посмотрев в ее сторону. Почему обычно у людей, которые встречаются или живут вместе, есть тот, кто любит и тот, который позволяет себя любить (в лучшем случае). А иногда бывает так, что любви в паре уже нет, но осталось какое-то чувство привычки. Вредной привычки. Такой же, как курение. И вроде ты уже начинаешь ненавидеть этого человека, но никак не решаешься сказать ему, что все, ваш роман дописан, и пора бы начат писать новую книгу. Новую книгу с новым человеком.
Очень часто мне не отвечают взаимностью. И только один Бог знает, сколько раз хотелось заплакать, но слез не было. Они ушли куда-то туда, куда уходит детство, бывшие девушки, дворовые друзья и первая любовь. Иногда смотришь на человека и думаешь, ну, почему бы нам не быть вместе. Зачем эти страдания. Они не стоят и гроша ломаного (хотя, некоторые получают особенный кайф от страданий душевного плана. Именно ради этого они расстаются со своими дорогими сердцу людьми). Почему бы просто ни подойти, не познакомиться. Но нет, проще изобразить видимость полного безразличия и лишь изредка смотреть в ту сторону, где бьется сердце, с которым бы ты хотел, чтоб твое сердце билось в унисон…
***
Вечером у меня дома собралось прилично народа: мои хорошие знакомые и приятели (другом я бы здесь никого не рискнуть назвать), подруги приятелей, подруги подруг приятелей и т.д. и т.п. Громко играет музыка. Кто-то балуется марихуаной на балконе, кто-то пьет водку, кому-то делают минет. Здесь все свои все друг к другу уже давно привыкли.
Я сижу с Антоном на кухне. Опять курю. Молчим. Антон решает, что разговор все-таки стоит начать ему и говорит:
- Люк, до сих пор по ней скучаешь?
- Нет. – зачем-то вру я.
- Да брось ты. Я вижу, что ты скучаешь. Я тебя таким никогда не видел.
- А это я записался в кружок юного актера. – невпопад шучу я и улыбаюсь.
- Ага. Ты б еще на балет ходить начал.
- Кстати, насчет балета. Ты не хочешь со мной съездить на фотосессию к одному очень известному дядьке. Мне туда нужно будет добираться почти через весь город, а Кристинку просить не хочу. Там… ну, в общем, свои замуты…
- Да ладно, не проблема. Когда?
- В четверг.
- ОК. Только ты мне позвони заранее, чтоб я не забыл…
- Ага.
- Подожди, я за пивком в кабинет схожу, - говорит Антон и выходит из кухни. Пока я жду Антона с пивом, рассматриваю все то, что находится у меня на кухне. Все эти вещи напоминают мне об Оле. Ведь меньше чем три месяца назад я вот так же сидел и разговаривал с ней. Здесь же. Она сидела на том месте, где сейчас сядет Антон. Правда, разговор был куда веселее. Мы шутили. Смеялись. Я предложил ей в тот вечер остаться у меня. Немного поколебавшись, она согласилась. Мы встречали с ней почти неделю, и у нас еще не было секса.
Но в ту ночь он все-таки случился. Она позвонила к себе домой и сказала маме, что останется ночевать у Катьки (или Машки, или Светки). Мама дала добро. Разогнав всех друзей, мы уединились в спальне. Сначала игрались с ней, пытались столкнуть друг друга с кровати. И в один прекрасный момент, сцепившись, упали вместе. Мы слились в едином порыве. Я начал снимать с нее одежду. Она раздевала меня. Это был первый секс, от которого я получил такой кайф. С каждой фрикцией я становился все счастливее и счастливее…
Я сидел один. За окном было темно. Антон не возвращался. Наверное, решил сделать пару тяг… Из этой темноты резко выделялась спортивная площадка, которая была стразу за моим окном. Большая современная спортивная площадка, покрытая искусственной травой и со всех сторон освещенная мощными прожекторами. Я никогда не любил футбол. Никогда не понимал, зачем они бегают, зачем забивают голы. Хотя, я прекрасно мог понять тех людей, которые делали бизнес на лохах. Киньте им мячик. Поставьте ворота. И сотни тысяч людей займут свой мозг созерцанием мячекогоняния. Я не понимаю какой кайф от этого?! И не могу понять (скорее всего, никогда и не пойму) почему болельщики так радуются забитому мячу. Деньги за гол получат не они, а тот счастливец, который находится там, внизу, на поле. Командный дух? Какой, нахрен, командный дух в гниющем обществе эгоистов и проституток.
Я услышал, как за моей спиной открылась дверь на кухню, обернулся и увидел Ирку, девушку Дениса. Она подошла ко мне, потрепала по волосам и сказала: «Мы пойдем, не будем тебе мешать. Тебе же ведь завтра на пары». Я прекрасно понимал, что не из-за моих пар они сейчас уходят. Скорее всего, что Антон сказал всем, что им лучше уйти и оставить меня в покое. Честно говоря, я даже обрадовался. Я думал, что эта вечеринка как-то развеет меня, но она лишь принесла мне грустные воспоминания и легкий осадок зависти. Я завидовал этим людям, которые расслаблялись и веселились в моем доме. «Пацаны там уже поубирали. Мы заберем бутылки с собой. По дороге выбросим», - закончила свою речь Ира. Я только кивнул ей.
Дверь за ребятами закрылась. Я услышал, как они шумно спускались в подъезде. Опять завтра соседки будут маме рассказывать о том, что ее сын «приводит домой каких-то шалав и сомнительных друзей». Будут что-нибудь советовать. Люди! Решайте свои проблемы и живите своей жизнью, а в мою жизнь не лезьте!
Я ложусь и начинаю медленно проваливаться в сон. Перед моими глазами проносится сегодняшний день: Кристина, институт, Оля, парк, Оля, моя квартира, мои друзья, Антон, Оля, Ира и, почему-то, лицо преподавательницы, которая у меня вела английский на втором курсе. Странный микс из фантазий, сбывшихся и не сбывшихся желаний у меня в голове расползается, как вишневое желе на блюде и я медленно погружаюсь в сон. Самый глубокий и приторный, наполненный неправдоподобно яркими цветами…
Предыдущая глава | Следующая глава
Понедельник | Вторник | Среда | Четверг | Пятница | Суббота | Воскресенье
Предыдущая глава | Следующая глава
ВТОРНИК
Шесть часов. Я открываю глаза. Рядом со мной лежит Кристина. У нее красивая спина. Я бы даже сказал идеальная. Состоявшаяся карьера модели сделала свое дело. И не смотря на то, что поток выгодных предложений постепенно уменьшался, а со временем совсем прекратился, страсть к красивой жизни у этой девушки осталась…
Завтракать я не стал, ограничившись бокалом Беллини и молочным шоколадом. Удобно устроившись с ногами на стуле возле барной стойки, я смешиваю шампанское и персиковый сок. Кристина стоит, облокотившись о дверной проход, и неодобрительно смотрит на меня:
- Я бы все-таки на твоем месте позавтракала. А то пить на голодный желудок, да еще потом и целый день не есть… - и она многозначительно качает головой.
- Будешь на моем месте, позавтракаешь, - огрызаюсь я. – Хочу пить и есть шоколад – буду пить и есть шоколад. Ты мне не мама. Лучше присоединяйся.
Перегнувшись через стойку, я достаю второй бокал и наливаю шампанское и ей. Она заходит за стойку и садится на стул.
- Только учти, мой дорогой, что больше в этой квартире ты пить шампанское не будешь…
- Так давай тогда за это и выпьем…
Мы соединяем наши бокалы и хищно улыбаемся друг другу. Как будто бы мы не бывшие любовники, а доны воинствующих кланов. Прикончив, таким образом, две бутылки шампанского, мы обнявшись выходим из квартиры. Пока она замыкает квартиру, я спускаюсь на улицу. Выхожу из подъезда и, облокотившись об капот ее машины, прикуриваю. Через несколько минут из подъезда выходит Кристина…
Я удобно устраиваюсь на сиденье рядом с водительским. Кристина везет меня в университет. Наблюдаю за тем, как в городе только что очнувшемся после сна открываются магазины, полусонные люди спешат на свои рабочие места. У меня возникает чувство сожаления. Мне жалко их. Ведь они идут по улицам замучанные, невыспавшиеся и ежатся от холода, а я еду навеселе в тепле, с красоткой за рулем и беззаботно наблюдаю за рождением нового дня.
Нет, я не добрый. И я не злой. Я просто такой, какой я есть. И я рад, что я такой. Я, конечно, стараюсь совершать добрые поступки, но не всегда это выходит. Иногда я обсуждаю с друзьями и знакомыми других своих друзей и знакомых. И хотя я не люблю, в принципе, обсуждать других людей, иногда это доставляет огромное удовольствие. Особенно, когда те люди, которых я обсуждаю успешнее, чем я. Наверное, это такое проявление зависти. Нет, не наверное. Это точно зависть. Я не знаю что такое белая зависть. И мне кажется, что ее просто не существует. Можно или завидовать или относиться равнодушно к чему-нибудь, но никак не с белой завистью…
Я смотрю, как робкие лучики света, словно провинившиеся дети перед родителями, медленно выходят из-за туч. И на сердце становиться легко и хорошо. Я понимаю, что секс с Кристиной у нас был в последний раз (точнее, хотелось бы в это верить). Так сказать секс на прощание. И мне вспоминается фраза из одной американской молодежной комедии «если есть секс при знакомстве, то почему же нет секса на прощание». Ну, почему же нет. Вот у меня он был. И это было чертовски кайфово! Понимать, что ты уже ничего не должен этой девушке. Просто трахать ее до потери пульса, а потом просто бросить «спасибо», сходить в душ, покурить, поцеловать ее перед сном, отвернуться и заснуть крепким сном праведника (хотя, наверное, праведники не трахают до потери пульса).
Я прошу Кристину остановить на остановке, целую ее на прощание и сажусь в подъехавший автобус, который везет меня к институту.
Я рад, что догадался ночью взять с собой необходимые вещи. Просто не хочется рассказывать своим друзьям, как и с кем я провел ночь. Как говорят, в каждой женщине должна быть загадка, тогда она будет интересна мужчинам. Я полностью согласен с этим, только еще добавлю, что и в каждом мужчине должна быть загадка, чтобы быть интереснее женщинам. Желательно только, чтоб эта загадка была небольшой и все же разгадывалась, а то кому бы хотелось целоваться и обниматься с человеком-ребусом?
Я не люблю (и никогда не любил) рассказывать о своей личной жизни. С кем спал, с кем целовался, кому занял денег. Мне кажется, что это никому не интересно. Все настолько заняты собой, что даже такие чувства как сочувствие и сострадание мы не проявляем искренне, а играем. Играем, как актеры-аматоры. Хотя, я, конечно, могу и ошибаться…
Отсидев одну пару, я решаю побыть в одиночестве. Прощаюсь с одногруппниками и выхожу из учебного корпуса. Домой идти не хочется, и я иду в парк. Этим холодным ноябрьским утром в парке нет никого. Я не сажусь на лавочки (они мокрые от недавно прошедшего дождя) и прогуливаюсь вдоль серых почти идеально ровных аллей. По обоим сторонам дорожки листья кустарников окрасились в красно-желто-зелено-коричневый цвет.
Закуриваю. Как всегда Davidoff. И как всегда слимс. Да, надо бросать курить. Все. Это будет последняя. Мимо меня проходят люди, и до меня доносится обрывок фразы «нет, ну ты представляешь». Конечно же, представляю. В этом мире нет почти ничего чего бы я ни представлял…
***
… Почти три месяца назад, когда я пригласил ее на первое свидание, небо было почти таким же. Серо-голубым с молочно белыми переливами. Вроде бы пасмурное, но как будто бы собирающееся подарить всему миру солнце именно сейчас, именно в эту минуту. Я в джинсах сидел и курил на лавочке. Она немного опаздывала. Вообще у меня такой принцип, что если человек опаздывает и не предупреждает меня, то я просто разворачиваюсь и ухожу. Но в тот день я сидел и ждал. Ждал пять минут, десять, пятнадцать… Чуть больше чем через полчаса я увидел ее фигуру. Она направлялась в парк. На ней была голубая кофточка, одетая в тон таким же голубым джинсам, рванным на коленках. Всю эту прелесть опоясывал широчайший черный пояс. Он был как горизонт, который делит море и небо в ясную солнечную погоду, когда вода на море спокойна, а на небе нет ни облачка.
Она подошла ко мне. Поздоровалась и поцеловала. Мне было чертовски приятно видеть ее. Прошло всего несколько дней с тех пор, как я с ней познакомился, и я уже успел соскучиться. Причем так соскучиться, как ни за кем не скучал. Мы ходили по парку, говорили всякие легкомысленные вещи, типа, «а вот я хочу уехать в Париж и прожить там свою молодость». Мы говорили это с такой серьезностью, что если бы с нами шел третий человек, он бы воспринял все за чистую монету.
Расстались мы с условием, что встретимся завтра в такое же время и пойдем ко мне домой. У меня намечалась небольшая вечеринка…
Погруженный в свои мысли я бреду дальше по парку. Нет, нужно идти домой, а то я точно замерзну, простыну, придется брать больничный и сидеть дома. А у меня еще курсовая не готова. Блин, как всегда проблемы с подобными работами. Ну, не можем мы с моими одногруппниками сделать все по-человечески. Как всегда у нас все получается в самый последний момент. Но, надо сказать, весьма неплохо получается.
Я иду в сторону дома, а в голову лезут всякие глупости. Я рассуждаю о превратности жизни. Почему человек, любящий другого человека, не может быть с ним. Не может быть рядом, целовать, обнимать, говорить всякие любовные глупости. Почему мы так часто проходим мимо девушки, которая нам улыбнулась, даже не посмотрев в ее сторону. Почему обычно у людей, которые встречаются или живут вместе, есть тот, кто любит и тот, который позволяет себя любить (в лучшем случае). А иногда бывает так, что любви в паре уже нет, но осталось какое-то чувство привычки. Вредной привычки. Такой же, как курение. И вроде ты уже начинаешь ненавидеть этого человека, но никак не решаешься сказать ему, что все, ваш роман дописан, и пора бы начат писать новую книгу. Новую книгу с новым человеком.
Очень часто мне не отвечают взаимностью. И только один Бог знает, сколько раз хотелось заплакать, но слез не было. Они ушли куда-то туда, куда уходит детство, бывшие девушки, дворовые друзья и первая любовь. Иногда смотришь на человека и думаешь, ну, почему бы нам не быть вместе. Зачем эти страдания. Они не стоят и гроша ломаного (хотя, некоторые получают особенный кайф от страданий душевного плана. Именно ради этого они расстаются со своими дорогими сердцу людьми). Почему бы просто ни подойти, не познакомиться. Но нет, проще изобразить видимость полного безразличия и лишь изредка смотреть в ту сторону, где бьется сердце, с которым бы ты хотел, чтоб твое сердце билось в унисон…
***
Вечером у меня дома собралось прилично народа: мои хорошие знакомые и приятели (другом я бы здесь никого не рискнуть назвать), подруги приятелей, подруги подруг приятелей и т.д. и т.п. Громко играет музыка. Кто-то балуется марихуаной на балконе, кто-то пьет водку, кому-то делают минет. Здесь все свои все друг к другу уже давно привыкли.
Я сижу с Антоном на кухне. Опять курю. Молчим. Антон решает, что разговор все-таки стоит начать ему и говорит:
- Люк, до сих пор по ней скучаешь?
- Нет. – зачем-то вру я.
- Да брось ты. Я вижу, что ты скучаешь. Я тебя таким никогда не видел.
- А это я записался в кружок юного актера. – невпопад шучу я и улыбаюсь.
- Ага. Ты б еще на балет ходить начал.
- Кстати, насчет балета. Ты не хочешь со мной съездить на фотосессию к одному очень известному дядьке. Мне туда нужно будет добираться почти через весь город, а Кристинку просить не хочу. Там… ну, в общем, свои замуты…
- Да ладно, не проблема. Когда?
- В четверг.
- ОК. Только ты мне позвони заранее, чтоб я не забыл…
- Ага.
- Подожди, я за пивком в кабинет схожу, - говорит Антон и выходит из кухни. Пока я жду Антона с пивом, рассматриваю все то, что находится у меня на кухне. Все эти вещи напоминают мне об Оле. Ведь меньше чем три месяца назад я вот так же сидел и разговаривал с ней. Здесь же. Она сидела на том месте, где сейчас сядет Антон. Правда, разговор был куда веселее. Мы шутили. Смеялись. Я предложил ей в тот вечер остаться у меня. Немного поколебавшись, она согласилась. Мы встречали с ней почти неделю, и у нас еще не было секса.
Но в ту ночь он все-таки случился. Она позвонила к себе домой и сказала маме, что останется ночевать у Катьки (или Машки, или Светки). Мама дала добро. Разогнав всех друзей, мы уединились в спальне. Сначала игрались с ней, пытались столкнуть друг друга с кровати. И в один прекрасный момент, сцепившись, упали вместе. Мы слились в едином порыве. Я начал снимать с нее одежду. Она раздевала меня. Это был первый секс, от которого я получил такой кайф. С каждой фрикцией я становился все счастливее и счастливее…
Я сидел один. За окном было темно. Антон не возвращался. Наверное, решил сделать пару тяг… Из этой темноты резко выделялась спортивная площадка, которая была стразу за моим окном. Большая современная спортивная площадка, покрытая искусственной травой и со всех сторон освещенная мощными прожекторами. Я никогда не любил футбол. Никогда не понимал, зачем они бегают, зачем забивают голы. Хотя, я прекрасно мог понять тех людей, которые делали бизнес на лохах. Киньте им мячик. Поставьте ворота. И сотни тысяч людей займут свой мозг созерцанием мячекогоняния. Я не понимаю какой кайф от этого?! И не могу понять (скорее всего, никогда и не пойму) почему болельщики так радуются забитому мячу. Деньги за гол получат не они, а тот счастливец, который находится там, внизу, на поле. Командный дух? Какой, нахрен, командный дух в гниющем обществе эгоистов и проституток.
Я услышал, как за моей спиной открылась дверь на кухню, обернулся и увидел Ирку, девушку Дениса. Она подошла ко мне, потрепала по волосам и сказала: «Мы пойдем, не будем тебе мешать. Тебе же ведь завтра на пары». Я прекрасно понимал, что не из-за моих пар они сейчас уходят. Скорее всего, что Антон сказал всем, что им лучше уйти и оставить меня в покое. Честно говоря, я даже обрадовался. Я думал, что эта вечеринка как-то развеет меня, но она лишь принесла мне грустные воспоминания и легкий осадок зависти. Я завидовал этим людям, которые расслаблялись и веселились в моем доме. «Пацаны там уже поубирали. Мы заберем бутылки с собой. По дороге выбросим», - закончила свою речь Ира. Я только кивнул ей.
Дверь за ребятами закрылась. Я услышал, как они шумно спускались в подъезде. Опять завтра соседки будут маме рассказывать о том, что ее сын «приводит домой каких-то шалав и сомнительных друзей». Будут что-нибудь советовать. Люди! Решайте свои проблемы и живите своей жизнью, а в мою жизнь не лезьте!
Я ложусь и начинаю медленно проваливаться в сон. Перед моими глазами проносится сегодняшний день: Кристина, институт, Оля, парк, Оля, моя квартира, мои друзья, Антон, Оля, Ира и, почему-то, лицо преподавательницы, которая у меня вела английский на втором курсе. Странный микс из фантазий, сбывшихся и не сбывшихся желаний у меня в голове расползается, как вишневое желе на блюде и я медленно погружаюсь в сон. Самый глубокий и приторный, наполненный неправдоподобно яркими цветами…
Предыдущая глава | Следующая глава
Понедельник | Вторник | Среда | Четверг | Пятница | Суббота | Воскресенье
