Понедельник | Вторник | Среда | Четверг | Пятница | Суббота | Воскресенье
Предыдущая глава | Следующая глава
СРЕДА
Просыпаюсь абсолютно разбитым. У меня такое ощущение, что меня подняли на высоту девятого этажа и бросили на асфальт. Мозг в голове как будто покрыли слоем свинца. Тело слабое и вялое. Я выключаю будильник на мобильном. Лежу. Нет. Сегодня я не поеду в институт. Надо будет взять справку. Так, провалявшись почти час, я встаю. Нехотя принимаю душ. Пересилив себя, стараюсь что-нибудь съесть. У меня возникает рвотный позыв, и я иду блевать в туалет. Все, больше не пить! Я же ведь никогда не умел пить. Водка никогда мне не приносит никакого удовольствия. Но почему-то эти мысли ко мне всегда приходят на утро после попойки. Лучше бы я вчера пил только пиво. Завернувшись в плед, я сажусь за компьютер. Проверяю почту. Ничего стоящего.
Чтобы как-то себя развеять я начинаю уборку в квартире. Недавно я заметил, что уборка положительно действует на мою нервную систему. Мне всегда доставляет удовольствие что-нибудь выбросить или что-нибудь постирать. Даже всегда нелюбимая мною мойка посуды в последнее время стала мне приносить некоторое подобие удовлетворения (что-то вроде мазохистского кайфа, наверное). Я открываю шкафчик, в котором стоит коробка, доверху набитая всякими мелочами типа старых игрушек, разной дешевой бижутерии и прочего. Сегодня наконец-то я решусь все это выбросить. Я уверен. Я начинаю перебирать старые вещи и перекладывать их в мусорный пакет. И тут мне на глаза попадает пара маленьких белых голубков, которые сидят на сердце с надписью LOVE и покрыты блестками.
Этих голубей она подарила мне в тот день, когда переехала ко мне жить. Она вручила их мне со словами: «Люк, прими этих голубей в знак нашей любви. Я хочу, чтоб мы с тобой никогда не расставались. Так же, как и они». Я откладываю голубей в сторонку. Пересыпаю все содержимое ящика в мусорный пакет. Одеваюсь и выношу его на помойку. Вернувшись домой, я ставлю голубков на свой рабочий стол. Не знаю зачем. Она бы тоже вот так поставила бы их на стол, села бы мне на колени, обвила шею и начала целовать…
В три часа дня в квартире раздается звонок мобильного. С минуту я его безуспешно ищу. Нашел. На экране высвечивается фотография Тани – моей близкой подруги, с которой мы знакомы уже много лет. Я нажимаю на зеленую кнопку.
- Привет, - говорю я
- Привет, котик, - начинает мило щебетать Таня. – Я только что приехала из универа. Думаю, позвоню тебе. Чем занимаешься?
- Думаю… Думаю куда бы пойти. Есть идеи?
- Ну, ты же знаешь, что у меня всегда миллионы идей. Как ты смотришь на то, чтоб минут через десять мы встретились в детском городке и покурили. А потом можно будет зайти в «Клетку» и выпить по коктейлю.
Почему бы нет. Это уж точно получше, чем убивать себя такими солеными мыслями. Может и настроение поднимется. С Таней мы классные друзья. Я бы даже сказал лучшие друзья!
Вместе мы можем обсудить то, что не решились бы обсуждать с кем-нибудь другим, даже с любимыми людьми. Как то раз, после одной уж очень сильной попойки, мы переспали, и после этого несколько недель не общались. Было как-то неловко. Наверное такое чувство испытывали герои всяких там любовных книг после того, как трахались с соственными сестрами. А потом как-то встретились на вечеринке у общей знакомой и поставили все точки над «i». Теперь мы с ней, как и прежде, отличные друзья. Она даже завела себе парня, ну, чтоб у меня не было соблазна. Сашка (ее бой-френд) Таню ко мне ревнует и всячески старается оградить ее от общения со мной. Я за это на него не в обиде. Была бы она моей девушкой, я бы ее вообще одел бы в паранджу и никуда из дома не выпускал. Да, вот такой я эгоист. Хотя она говорит, что это не эгоизм, а идиотизм. И в этом я с ней тоже согласен.
С ней я себя чувствую очень легко. Она для меня самый настоящий соулмейт. Может быть, в прошлой жизни мы с ней были братом и сестрой или мужем и женой? Хотя, скорее всего, все-таки братом и сестрой.
В конце концов, с Таней мы договорились встретиться в половину пятого возле «Клетки». Хотя, зная ее, я могу приходить туда к пяти. Точно не опоздаю. Я даже иногда называю ее француженкой. Не только из-за того, что она смуглая, стройная и очень стильно одевается, а еще из-за того, что только настоящая француженка может, опоздав на час, просто подойти, поцеловать в щеку и сказать «Ой, извини, дорогой, я просто загулялась по бутикам».
Значит, у меня есть еще немного времени в запасе. Не буду вызывать такси, а пройдусь пешком. От меня до «Клетки» добрых полчаса хотьбы, но быстрым шагом я умудряюсь дойти туда за пятнадцать минут.
Не сильно ломая голову над гардеробом, я одеваюсь а-ля лондонский денди. Последним штрихом становятся высоченные сапоги, в которые я вправляю дизелевские зауженные джинсы. И в уже немного приподнятом настроении выхожу из дома. Проходя мимо спортивной площадки, удивляюсь царящей там тишине. Обычно от малышей, желающих погонять там мяч отбоя нет. Ну, а сегодня, наверное, погода не летная. Приостанавливаюсь, поворачиваю голову и смотрю на местами покрытое снегом вечнозеленое искусственное покрытие поля. И тут мой взгляд привлекает одинокая фигура мальчишки с мячом, который, прислонившись спиной к столбику, поддерживающему забор поля, присел и держит в руках мяч. Лицо его с задумчивым видом смотрит в сторону поля.
Не знаю, что со мной происходит, но я решаю подойти к нему. Подходя все ближе, я замечаю, что его огромные голубые глаза светятся какой-то непонятной мне мудростью, которую не так часто приходилось мне видеть в глазах детей:
- Привет. Что такой грустный? – говорю я, подойдя к нему
Он поднимает на меня глаза и смотрит с нескрываемым удивлением и недоверием, но все же отвечает:
- Да, так. Дома проблемы.
- Слушай, ну какие в твоем возрасте могут быть проблемы.
- А я и не говорю, что у меня… Ну… и у меня тоже… Мои родители разводятся.
- Почему ты решил, что они разводятся, может они просто поругались. – говорю я, и наблюдаю за ним. Он молчит. Тогда я у него спрашиваю, - Твой папа что, плохо поступает с мамой?
- Нет, папа у меня хороший, он маму и пальцем никогда не тронул. Просто так получилось.
- Ну, ладно, не хочешь рассказывать, не надо. А почему один-то сидишь, че друзей не позвал?
- А у меня здесь пока нет друзей. Мы на прошлой неделе переехали из другого города сюда. Здесь мамын новый муж живет. А папа не захотел меня оставлять с ней и решил тоже переехать. У него работа хорошая. Он может жить где угодно, а деньги получает везде.
Размышляя над полученной порцией информации и пытаясь мысленно угадать, что же это за работа такая, что можешь ездить, где хочешь, а деньги все равно получишь, я вспоминаю что не знаю, как его зовут.
- Кстати, я Люк. Зовут меня так. – представляюсь я.
- А я Дима. Дмитрий Александрович. – отвечает он.
- Ну, что, Дмитрий Александрович, а компьютер дома у тебя есть?
- Ага.
- Хочешь, я тебе новую игрушку дам. Самому недавно привезли, еще не играл даже, но друзья говорят, что она очень прикольная.
Замечаю, что в глазах мальчишки появляется те самые чертики, которые обычно бывают у его ровесников в моменты искренней заинтересованности, и неуверенным голосом он говорит:
- Ты серьезно?
- Еще бы! Серьезнее не бывает! Сейчас только домой схожу. Я вот в этом доме живу и принесу. Только никуда не уходи.
Я бегу домой, провожаемый растерянным взглядом ребенка. Вернувшись через несколько минут, я торжественно, со словами «Дарю» вручаю Димке диск.
Все еще не веря своему счастью, он с радостью рассматривает подарок. По выражению его лица я понимаю, что он хоть сейчас уже сорвался бы с места и побежал домой, чтобы открыть диск и вставить его в компьютер, но понимаю, что его сдерживает чувство благодарности.
И тут я вспоминаю про Таню. Смотрю на часы и понимаю, что безнадежно опаздываю. Такси вызывать уже поздно, проще так добежать.
- Ладно, Димка, мне нужно бежать. Еще как-нибудь увидимся. Тебе удачи. Все у тебя будет хорошо!
Он прощается со мной, срывается с места и бежит в соседний дом. Когда-то и мои вопросы и проблемы решались вот так же просто. Болею, плачу. Купит мама какую-нибудь игрушку, и я уже рад. Так и выздоравливал быстрей.
Стремглав мчусь в сторону «Клетки». Начинает моросить дождь. Решаю Тане не звонить - на месте разберемся, что да как. Даже если она уже на месте, она мне не позвонит. Гордость не позволяет. Будет стоять и мокнуть, ведь как всегда же, наверное, не догадалась взять зонт. А потом, когда мы встретимся, скажет, что только подошла… А, ладно, сам хорош, все зонты порастерял. Теперь самому приходится мокнуть.
***
Как я и ожидал, она была уже на месте. В сгущающихся сумерках она стояла под моросящим противным позднеосенним дождем и нервно курила. Несмотря на то, что ее вьющиеся каштановые волосы уже насквозь промокли, она не предпринимала никакой попытки защититься от дождя, зайдя под навес близлежащего супермаркета. Я подбегаю к ней и со словами «Танюш, привет, извини, что опоздал» целую в щеку. Она смотрит на меня, а потом свойственным ей абсолютно ровным голосом произносит: «Ну, ты и придурок!..» и затягивается сигаретным дымом. Выясняется, что она ждет меня уже целых 7 (!) минут, а в «Клетку» не заходит по той причине, что та закрыта. И тут я вспоминаю, что сегодня же среда, а по средам (не знаю, почему так) это «прекрасное» заведение не работает. От нечего делать, я приглашаю насквозь промокшую и продрогшую подругу к себе. Хорошо, что рядом, возле бордюра, примостились несколько такси и нам не приходится ловить машину. Десять минут поездки в теплом такси, в котором стоит смешанный легкий запах бензина и ароматизированной «елочки», и мы оказываемся у меня дома.
***
Мы сидим на моей кухне. Я в старых джинсах и сухой футболке. Она в моей старой рубашке, надетой на голое тело. Пьем кофе без сахара и курим. Курим и молчим. Молчим и как бы ведем разговор. Мысленный. Где-то там, на ментальном уровне. Наверное, так разговаривают звезды между собой в летнюю ночь или огромные скалы в часы отлива. Мои глаза у нее спрашивают «Ты счастлива с ним?». Ее мне неуверенно лгут «Да…». Я продолжаю «А могла бы ты остаться со мной? На всю жизнь?..». Она, почувствовав, что не сможет мне соврать, отводит глаза. Мы молчим. Я смотрю в окно. Она рассматривает магниты у меня на холодильнике. И не то, чтобы нам было интересно делать то, что мы делаем. Нет. Просто нам не о чем разговаривать. Мы знаем друг о друге все. Но это всезнание не отталкивает нас друг от друга, а наоборот притягивает. Склеивает. Теперь мы одно целое. Мы превзошли любовь, мы научились чувству, которое сильнее и необъяснимее любви. Хорошо, когда есть человек, с которым есть о чем поговорить, но гораздо лучше, когда есть человек, с которым можно вот так сидеть и молчать.
На часах половина двенадцатого. Таня поднимает глаза на меня. И неуверенно говорит: «Ну, я пошла». Она, наверное, ждет, что я пойду ее провожать. Но мне этого абсолютно не хочется. Я говорю, что сейчас вызову ей такси. Она говорит, что сама дойдет. Я понимаю, что у нее не осталось денег и говорю, что дам ей деньги на такси. Она замолкает и, молча, наблюдает как я общаюсь с оператором такси по телефону.
Звонит мой телефон. Девушка-диспетчер говорит, что машина уже возле дома. Мы подходим к двери. Она зашнуровывает свои ботфорты «а-ля бич» и поворачивается ко мне. Целую ее в щеку. И закрываю за ней дверь.
Выключаю везде свет и иду на кухню. В окно светит фонарь. Я смотрю, как Таня садится в машину. Зажигаются красные огоньки и гаснут, машина увозит ее в ночь. Подкуриваю и на ощупь ищу на столе чашку с остывшим кофе. В темноте цепляю чашку рукой и переворачиваю ее. Но я не включаю свет и не поднимаю чашку. Затягиваюсь и выпускаю дым. Я представляю, как с каждой затяжкой плохие мысли и неприятности покидают мое тело.
А на улице уже не идет дождь. Под светом дорожных фонарей асфальт блестит как покрытый глазурью торт. Только торт хочется откусить и насладиться каждой крошкой, а эта улица – это другое. Это как торт на чужом празднике. Когда тебе его очень хочется съесть, но ты понимаешь, что это не твое. Я чувствую, что эта улица – это не мое. Это что-то абстрактное, придуманное другими людьми. Я как будто бы в чужом сне. Во сне, где я ничем не управляю.
Так и не включая свет, я иду в спальню. Снимаю с себя всю одежду и укладываю себя под еще пока чуждое моему телу холодное одеяло. Ничего… Скоро они станут одним целым. Тело и постель. Они будут делиться теплом. Они будут…
Предыдущая глава | Следующая глава
Понедельник | Вторник | Среда | Четверг | Пятница | Суббота | Воскресенье
Предыдущая глава | Следующая глава
СРЕДА
Просыпаюсь абсолютно разбитым. У меня такое ощущение, что меня подняли на высоту девятого этажа и бросили на асфальт. Мозг в голове как будто покрыли слоем свинца. Тело слабое и вялое. Я выключаю будильник на мобильном. Лежу. Нет. Сегодня я не поеду в институт. Надо будет взять справку. Так, провалявшись почти час, я встаю. Нехотя принимаю душ. Пересилив себя, стараюсь что-нибудь съесть. У меня возникает рвотный позыв, и я иду блевать в туалет. Все, больше не пить! Я же ведь никогда не умел пить. Водка никогда мне не приносит никакого удовольствия. Но почему-то эти мысли ко мне всегда приходят на утро после попойки. Лучше бы я вчера пил только пиво. Завернувшись в плед, я сажусь за компьютер. Проверяю почту. Ничего стоящего.
Чтобы как-то себя развеять я начинаю уборку в квартире. Недавно я заметил, что уборка положительно действует на мою нервную систему. Мне всегда доставляет удовольствие что-нибудь выбросить или что-нибудь постирать. Даже всегда нелюбимая мною мойка посуды в последнее время стала мне приносить некоторое подобие удовлетворения (что-то вроде мазохистского кайфа, наверное). Я открываю шкафчик, в котором стоит коробка, доверху набитая всякими мелочами типа старых игрушек, разной дешевой бижутерии и прочего. Сегодня наконец-то я решусь все это выбросить. Я уверен. Я начинаю перебирать старые вещи и перекладывать их в мусорный пакет. И тут мне на глаза попадает пара маленьких белых голубков, которые сидят на сердце с надписью LOVE и покрыты блестками.
Этих голубей она подарила мне в тот день, когда переехала ко мне жить. Она вручила их мне со словами: «Люк, прими этих голубей в знак нашей любви. Я хочу, чтоб мы с тобой никогда не расставались. Так же, как и они». Я откладываю голубей в сторонку. Пересыпаю все содержимое ящика в мусорный пакет. Одеваюсь и выношу его на помойку. Вернувшись домой, я ставлю голубков на свой рабочий стол. Не знаю зачем. Она бы тоже вот так поставила бы их на стол, села бы мне на колени, обвила шею и начала целовать…
В три часа дня в квартире раздается звонок мобильного. С минуту я его безуспешно ищу. Нашел. На экране высвечивается фотография Тани – моей близкой подруги, с которой мы знакомы уже много лет. Я нажимаю на зеленую кнопку.
- Привет, - говорю я
- Привет, котик, - начинает мило щебетать Таня. – Я только что приехала из универа. Думаю, позвоню тебе. Чем занимаешься?
- Думаю… Думаю куда бы пойти. Есть идеи?
- Ну, ты же знаешь, что у меня всегда миллионы идей. Как ты смотришь на то, чтоб минут через десять мы встретились в детском городке и покурили. А потом можно будет зайти в «Клетку» и выпить по коктейлю.
Почему бы нет. Это уж точно получше, чем убивать себя такими солеными мыслями. Может и настроение поднимется. С Таней мы классные друзья. Я бы даже сказал лучшие друзья!
Вместе мы можем обсудить то, что не решились бы обсуждать с кем-нибудь другим, даже с любимыми людьми. Как то раз, после одной уж очень сильной попойки, мы переспали, и после этого несколько недель не общались. Было как-то неловко. Наверное такое чувство испытывали герои всяких там любовных книг после того, как трахались с соственными сестрами. А потом как-то встретились на вечеринке у общей знакомой и поставили все точки над «i». Теперь мы с ней, как и прежде, отличные друзья. Она даже завела себе парня, ну, чтоб у меня не было соблазна. Сашка (ее бой-френд) Таню ко мне ревнует и всячески старается оградить ее от общения со мной. Я за это на него не в обиде. Была бы она моей девушкой, я бы ее вообще одел бы в паранджу и никуда из дома не выпускал. Да, вот такой я эгоист. Хотя она говорит, что это не эгоизм, а идиотизм. И в этом я с ней тоже согласен.
С ней я себя чувствую очень легко. Она для меня самый настоящий соулмейт. Может быть, в прошлой жизни мы с ней были братом и сестрой или мужем и женой? Хотя, скорее всего, все-таки братом и сестрой.
В конце концов, с Таней мы договорились встретиться в половину пятого возле «Клетки». Хотя, зная ее, я могу приходить туда к пяти. Точно не опоздаю. Я даже иногда называю ее француженкой. Не только из-за того, что она смуглая, стройная и очень стильно одевается, а еще из-за того, что только настоящая француженка может, опоздав на час, просто подойти, поцеловать в щеку и сказать «Ой, извини, дорогой, я просто загулялась по бутикам».
Значит, у меня есть еще немного времени в запасе. Не буду вызывать такси, а пройдусь пешком. От меня до «Клетки» добрых полчаса хотьбы, но быстрым шагом я умудряюсь дойти туда за пятнадцать минут.
Не сильно ломая голову над гардеробом, я одеваюсь а-ля лондонский денди. Последним штрихом становятся высоченные сапоги, в которые я вправляю дизелевские зауженные джинсы. И в уже немного приподнятом настроении выхожу из дома. Проходя мимо спортивной площадки, удивляюсь царящей там тишине. Обычно от малышей, желающих погонять там мяч отбоя нет. Ну, а сегодня, наверное, погода не летная. Приостанавливаюсь, поворачиваю голову и смотрю на местами покрытое снегом вечнозеленое искусственное покрытие поля. И тут мой взгляд привлекает одинокая фигура мальчишки с мячом, который, прислонившись спиной к столбику, поддерживающему забор поля, присел и держит в руках мяч. Лицо его с задумчивым видом смотрит в сторону поля.
Не знаю, что со мной происходит, но я решаю подойти к нему. Подходя все ближе, я замечаю, что его огромные голубые глаза светятся какой-то непонятной мне мудростью, которую не так часто приходилось мне видеть в глазах детей:
- Привет. Что такой грустный? – говорю я, подойдя к нему
Он поднимает на меня глаза и смотрит с нескрываемым удивлением и недоверием, но все же отвечает:
- Да, так. Дома проблемы.
- Слушай, ну какие в твоем возрасте могут быть проблемы.
- А я и не говорю, что у меня… Ну… и у меня тоже… Мои родители разводятся.
- Почему ты решил, что они разводятся, может они просто поругались. – говорю я, и наблюдаю за ним. Он молчит. Тогда я у него спрашиваю, - Твой папа что, плохо поступает с мамой?
- Нет, папа у меня хороший, он маму и пальцем никогда не тронул. Просто так получилось.
- Ну, ладно, не хочешь рассказывать, не надо. А почему один-то сидишь, че друзей не позвал?
- А у меня здесь пока нет друзей. Мы на прошлой неделе переехали из другого города сюда. Здесь мамын новый муж живет. А папа не захотел меня оставлять с ней и решил тоже переехать. У него работа хорошая. Он может жить где угодно, а деньги получает везде.
Размышляя над полученной порцией информации и пытаясь мысленно угадать, что же это за работа такая, что можешь ездить, где хочешь, а деньги все равно получишь, я вспоминаю что не знаю, как его зовут.
- Кстати, я Люк. Зовут меня так. – представляюсь я.
- А я Дима. Дмитрий Александрович. – отвечает он.
- Ну, что, Дмитрий Александрович, а компьютер дома у тебя есть?
- Ага.
- Хочешь, я тебе новую игрушку дам. Самому недавно привезли, еще не играл даже, но друзья говорят, что она очень прикольная.
Замечаю, что в глазах мальчишки появляется те самые чертики, которые обычно бывают у его ровесников в моменты искренней заинтересованности, и неуверенным голосом он говорит:
- Ты серьезно?
- Еще бы! Серьезнее не бывает! Сейчас только домой схожу. Я вот в этом доме живу и принесу. Только никуда не уходи.
Я бегу домой, провожаемый растерянным взглядом ребенка. Вернувшись через несколько минут, я торжественно, со словами «Дарю» вручаю Димке диск.
Все еще не веря своему счастью, он с радостью рассматривает подарок. По выражению его лица я понимаю, что он хоть сейчас уже сорвался бы с места и побежал домой, чтобы открыть диск и вставить его в компьютер, но понимаю, что его сдерживает чувство благодарности.
И тут я вспоминаю про Таню. Смотрю на часы и понимаю, что безнадежно опаздываю. Такси вызывать уже поздно, проще так добежать.
- Ладно, Димка, мне нужно бежать. Еще как-нибудь увидимся. Тебе удачи. Все у тебя будет хорошо!
Он прощается со мной, срывается с места и бежит в соседний дом. Когда-то и мои вопросы и проблемы решались вот так же просто. Болею, плачу. Купит мама какую-нибудь игрушку, и я уже рад. Так и выздоравливал быстрей.
Стремглав мчусь в сторону «Клетки». Начинает моросить дождь. Решаю Тане не звонить - на месте разберемся, что да как. Даже если она уже на месте, она мне не позвонит. Гордость не позволяет. Будет стоять и мокнуть, ведь как всегда же, наверное, не догадалась взять зонт. А потом, когда мы встретимся, скажет, что только подошла… А, ладно, сам хорош, все зонты порастерял. Теперь самому приходится мокнуть.
***
Как я и ожидал, она была уже на месте. В сгущающихся сумерках она стояла под моросящим противным позднеосенним дождем и нервно курила. Несмотря на то, что ее вьющиеся каштановые волосы уже насквозь промокли, она не предпринимала никакой попытки защититься от дождя, зайдя под навес близлежащего супермаркета. Я подбегаю к ней и со словами «Танюш, привет, извини, что опоздал» целую в щеку. Она смотрит на меня, а потом свойственным ей абсолютно ровным голосом произносит: «Ну, ты и придурок!..» и затягивается сигаретным дымом. Выясняется, что она ждет меня уже целых 7 (!) минут, а в «Клетку» не заходит по той причине, что та закрыта. И тут я вспоминаю, что сегодня же среда, а по средам (не знаю, почему так) это «прекрасное» заведение не работает. От нечего делать, я приглашаю насквозь промокшую и продрогшую подругу к себе. Хорошо, что рядом, возле бордюра, примостились несколько такси и нам не приходится ловить машину. Десять минут поездки в теплом такси, в котором стоит смешанный легкий запах бензина и ароматизированной «елочки», и мы оказываемся у меня дома.
***
Мы сидим на моей кухне. Я в старых джинсах и сухой футболке. Она в моей старой рубашке, надетой на голое тело. Пьем кофе без сахара и курим. Курим и молчим. Молчим и как бы ведем разговор. Мысленный. Где-то там, на ментальном уровне. Наверное, так разговаривают звезды между собой в летнюю ночь или огромные скалы в часы отлива. Мои глаза у нее спрашивают «Ты счастлива с ним?». Ее мне неуверенно лгут «Да…». Я продолжаю «А могла бы ты остаться со мной? На всю жизнь?..». Она, почувствовав, что не сможет мне соврать, отводит глаза. Мы молчим. Я смотрю в окно. Она рассматривает магниты у меня на холодильнике. И не то, чтобы нам было интересно делать то, что мы делаем. Нет. Просто нам не о чем разговаривать. Мы знаем друг о друге все. Но это всезнание не отталкивает нас друг от друга, а наоборот притягивает. Склеивает. Теперь мы одно целое. Мы превзошли любовь, мы научились чувству, которое сильнее и необъяснимее любви. Хорошо, когда есть человек, с которым есть о чем поговорить, но гораздо лучше, когда есть человек, с которым можно вот так сидеть и молчать.
На часах половина двенадцатого. Таня поднимает глаза на меня. И неуверенно говорит: «Ну, я пошла». Она, наверное, ждет, что я пойду ее провожать. Но мне этого абсолютно не хочется. Я говорю, что сейчас вызову ей такси. Она говорит, что сама дойдет. Я понимаю, что у нее не осталось денег и говорю, что дам ей деньги на такси. Она замолкает и, молча, наблюдает как я общаюсь с оператором такси по телефону.
Звонит мой телефон. Девушка-диспетчер говорит, что машина уже возле дома. Мы подходим к двери. Она зашнуровывает свои ботфорты «а-ля бич» и поворачивается ко мне. Целую ее в щеку. И закрываю за ней дверь.
Выключаю везде свет и иду на кухню. В окно светит фонарь. Я смотрю, как Таня садится в машину. Зажигаются красные огоньки и гаснут, машина увозит ее в ночь. Подкуриваю и на ощупь ищу на столе чашку с остывшим кофе. В темноте цепляю чашку рукой и переворачиваю ее. Но я не включаю свет и не поднимаю чашку. Затягиваюсь и выпускаю дым. Я представляю, как с каждой затяжкой плохие мысли и неприятности покидают мое тело.
А на улице уже не идет дождь. Под светом дорожных фонарей асфальт блестит как покрытый глазурью торт. Только торт хочется откусить и насладиться каждой крошкой, а эта улица – это другое. Это как торт на чужом празднике. Когда тебе его очень хочется съесть, но ты понимаешь, что это не твое. Я чувствую, что эта улица – это не мое. Это что-то абстрактное, придуманное другими людьми. Я как будто бы в чужом сне. Во сне, где я ничем не управляю.
Так и не включая свет, я иду в спальню. Снимаю с себя всю одежду и укладываю себя под еще пока чуждое моему телу холодное одеяло. Ничего… Скоро они станут одним целым. Тело и постель. Они будут делиться теплом. Они будут…
Предыдущая глава | Следующая глава
Понедельник | Вторник | Среда | Четверг | Пятница | Суббота | Воскресенье
